June 22nd, 2010

22.06 Показ студенческих работ в Театр.doc

22 июня

13.00-16.30

Вербатим. Эскизы студенческих работ (мастерская М. А. Разбежкиной в Высшей Школе Журналистики).

Программа:
13.00 Анастасия Патлай, Миляуша Сафиуллина, Антон Серегин, Анна Шмелева - "Интервью".
14.00 Елена Демидова - "Улица Петра Алексеева".
14.45 Мария Марковникова - "Русско-китайские переговоры" (фрагмент)
15.30 Александра Колесникова - "Недо".

Рабочие показы.

Вход свободный.

Театр.doc: м.Маяковская/Тверская, Трехпрудный пер., д. 11/13, стр.1

22 июня в 17:00 "Мы исследуем документальный материал, документальный материал исследует нас"


Встреча с участниками проекта " Я- Рабочий", обмен впечатлениями о современном заводе и о сборе документального материала.

Просмотр нового (Марина Александровна говорит, что замечательного!) документального фильма "Але гараж" Анжелы Абзаловой, о современном рабочем лидере, и других новых документальных фильмов участников мастерской.

Встречу ведут Марина Разбежкина и Елена Гремина.

"Из интервью с участниками проекта:

1) Рабочий как социальный тип?
Два социальных типа: мелкий богач – берет кредиты, мучается с ипотекой, ездит в Египет, любит свой мобильник, ухаживает за детьми. Это довольно часто встречалось. Или – потерянный нищий без перспективы: встретился только один раз. Думаю, что причина редких встреч со вторым типом – отсев на уровне посредника, но все-таки есть впечатление, что первый тип частый, второй - редкий.

2) Будущее ваших героев?
Бесконечный сон на заводе, в ожидании или закрытия завода (Мотовилиха), или собственной смерти (вредное производство на Косогорском заводе). Встретил только двух героев с рельефным рисунком жизни – молодой ИТР, который ушел с завода и решительно меняет свою жизнь и социальную, и сердечную, и молодой (см. выше) потерянный парень, пошедший на воровство, потом на рецидив и уволенный с завода."

Вход свободный.

Театр.doc: м.Маяковская/Тверская, Трехпрудный пер., д.11/13, стр. 1

Пресса о спектакле "Час восемнадцать"

Павел Руднев

Нет такой клятвы
Спектакль М. Угарова «Час восемнадцать» о смерти Сергея Магнитского: документальная история о безразличии государства и общества к частному человеку

Таких спектаклей в России больше нет и вряд ли будет: московский театр документальной пьесы «Театр.doc» работает на территории гражданского высказывания.

В этом смысле градус социальной активности и общественного негодования беспримерен: современностью русский театр интересуется редко.

Последний спектакль Михаила Угарова «Час восемнадцать» — о смерти в тюрьме подследственного Сергея Магнитского: документально зафиксированная история о безразличии государства и общества к частному человеку.

Спектакль — диагноз и обвинительная речь. В ноябре 2009 года один час восемнадцать минут (столько же длится спектакль: в этих координатах кажется, что это долго, очень долго) подследственный Сергей Магнитский умирает в камере предварительного заключения в «Матросской тишине», намеренно оставленный издыхать врачами и ведомственной охраной.

В этой истории во всех подробностях обнаруживается та духовная катастрофа, до которой довели общество культ денег и стяжательства, культ укрепления государственной власти и «патриотическая» паранойя, исключающая любые формы милосердия к тем, кто попал в лапы закона, а если уж попал, то тем и виноват.

Феномен бронированности души, исключительного безразличия человека власти к человеку без власти, известный нам в быту, в обстоятельствах предварительного тюремного заключения, когда государственный механизм должен подавить волю и сопротивление, предстаёт перед зрителем усиленно, жирно и нагло.

«Час восемнадцать» — спектакль в подвале, без бюджета и без взимания платы за вход, без декораций и грима. Иначе и быть не могло.

Здесь и свет не театральный, а мучительно ядовитый, белёсые лампы дневного освещения — неприятное свечение госучреждений.

Здесь цель не театр, не театральность, собственно, с её красивостями, игрой в жизнь, выдуманностью, но общественная дискуссия и гражданский суд.

Театр реконструирует события: чем меньше здесь будет игры и выдумки, тем садче бьёт лоза.

На вопрос о том, что важнее в искусстве — «что» или «как», Театр.doc выбирает «что». О чём болит, в чём нельзя успокоиться, что простить и не заметить никак нельзя.
 Читать всю статью в Частном корреспонденте


Collapse )

Collapse )

Блогеры о спектакле "Час восемнадцать"

yasina 
Вечер в театре ДОК. Душно, дружелюбно, духоподъёмно. Молодые на сцене. Видно, что спектакль про смерть Сергея Магницкого - их гражданская позиция.
Что до самого действа - мне было мало эмоций. Нерва, что ли. После последней, очень сильной сцены хочется продолжения. Ещё бы 10 минут катарсиса равнодушнных палачей я бы прибавила к 36 минутам спектакля. Сидевшей рядом со мной Лие Ахеджаковой не хватило того же. И режиссёру-документалисту Ире, жене Сережи Радова. Но мы все - из других поколений.
Потом замечательное обсуждение. Неотъемлемая часть вечера. Кто они, мучители Магницкого? Мотивированные палачи, равнодушные шестерки, аккуратные службисты, "нанятые" наа именно эту работу? Какие они дома по вечерам? Читают ли детишкам "муху-цикотуху"?
Меня очень порадовал симпатичный бородатый мужчина, который сказал, что ехал по Садовому, когда на Триумфальной был митинг. Пробка была - монстр. Но он не сигналил, потому что понимал, что там происходит. А может стоит попросить водителей сигналить специально, в знак поддержки?

Миша Угаров и его труппа - огромные молодцы!

vetavolskaya 

Я этого спектакля  боялась, и потому   испытывала к нему  заранее, назовем это дипломатически  -  активную нелюбовь.  Подогревали меня в  этой  боязни-нелюбви  краткие заметки в ЖЖ  режиссера,  рассказы о  замысле и  доступные в прессе  материалы о деле М. Во всех источниках,  как  смог над викторианским  Лондоном,  вперед   почему- то   нагло выпирало сладострастное прощупывание и  размятие  темы  физических  страданий,   нетонко аранжированной  околополитическими  хорами.

К счастью,  страхи мои   относительно   спектакля не оправдались.
Разбег   по  теме оказался  у   создателей-участников   гораздо  громче,  чем  сам «прыжок». И это  комплимент.

Рядом со мной  сидел шпиц. Прелестный,  разумеется. Немного более  наперстка.  Сидел он на  коленях у девушки, брюнетки, с чертами  лица небесной совершенно  гармоничности. В  начале  шпиц немного  нервничал. Вторую  половину  спектакля  спал. Тоже  комплимент,  считаю.

(...)К  вопросу  о  необходимости  воплей,  подумалось, что   вопли ,  открытые  эмоции (  слава Богу, режиссер отказался от  идеи   реконструкции физических  страданий  умирающего, не  захотев подвергать  актера    такой  жести)  уводят  весь  смысл подобного высказывания  в пар, в  гудок. Ну  проорался  ты, ну  может  даже  тебе  полегчало.  И что?  

Один из  актеров  сказал,  что в  этом  спектакле, в  отличие от  других «доковских»  вместо  «ноль-позиции»  присутствует  таки некая Позиция. Чуть ли не   гражданская.
А я –то  сижу  и радуюсь  что нет  той позиции  которой я   больше  всего и  боялась. Которая  намертво пригвождает  тебя к  одной  единственной  точке  обзора. ( весь пост автора )

Collapse )